![]() КАТЕГОРИИ: Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748) |
Шестью неделями позже 19 страница– Джессамина, ему плохо. Сейчас… не время… – Но когда-нибудь он ведь поправится, – решительно заявила Джессамина. – И когда это случится, он будет знать, что именно я за ним ухаживала все это время. Мужчины всегда влюбляются в женщин, которые ухаживают за ними во время болезни. "Коль боль и мука скрутят снова, / Как ангел я помочь готова!" – процитировала она с самодовольной ухмылкой, но, заметив испуганный взгляд Тесс, нахмурилась: – Что случилось? Я что, недостаточно хороша для твоего драгоценного брата? – Но у него совсем нет денег, Джесс… – У меня достаточно денег для нас обоих. Мне только нужен человек, который бы помог мне убраться отсюда. Я тебе уже говорила. – Да, действительно. Ты еще просила о помощи меня… – Ах, так вот что тебя смущает, – уже почти весело улыбнулась Джессамина. – Послушай, Тесс, мы все еще можем быть лучшими друзьями, мы можем даже стать назваными сестрами. Но если всерьез думать о будущем, то следует выбирать мужчину, а не женщину. С ним у меня больше шансов устроить свою жизнь, разве ты не находишь? Тесс не знала, что и ответить, и стояла с совершенно глупым видом. Джессамина только плечами пожала: – Ах да, совсем забыла. Шарлотта хочет видеть тебя. Сейчас она в гостиной. А о Натаниэле можешь не волноваться. Я буду очень, очень хорошо присматривать за ним. К тому же я сделала ему холодной компресс, вот видишь? Тесс не слишком-то понравилась такая напористость Джессамины, но на споры у нее совершенно не было сил, потому что, совершенно очевидно, мисс Ловлесс не собиралась так просто сдавать своих позиций. И едва ли с ней вообще стоило сейчас ссориться. Поэтому Тесс молча повернулась, разочарованно вздохнула и покинула комнату. Дверь в гостиную была слегка приоткрыта, и Тесс, сама того не желая, услышала громкие голоса. Она подняла было руку, чтобы постучать, но, услышав свое имя, замерла на месте. – Это не больница! Брату Тесс здесь не место! – Уилл говорил так громко, что, казалось, еще немного – и его голос сорвется на крик. – Он не существо из Нижнего мира, а всего лишь глупый, продажный мирянин, который вляпался в грязное дело и не смог справиться с последствиями… – Мирские доктора ему ничем не помогут, и ты по прекрасно знаешь, – раздался спокойный голос Шарлотты. – Подумай, Уилл, подумай как следует над тем, что говоришь. – Он уже знает о Нижнем мире. – Это был Джем, и голос его, как всегда, звучал спокойно и рассудительно. – Он может знать что-то важное, то, чего пока не знаем мы… Мортмэйн утверждал, что Натаниэль работал на де Куинси. Выходит, он может знать о планах де Куинси, о людях-машинах, о бизнесе Магистра… да обо всем. В конце концов, де Куинси хотел его убить. Возможно, потому, что тот знал кое-что, чего знать не должен. Наступила долгая пауза. Тишину первым нарушил Уилл. – Мы можем снова вызвать безмолвных братьев, – предложил он. – Они вывернут ему мозги наизнанку и выудят все, что нам нужно. Не обязательно ждать его пробуждения. – Ты же знаешь, что с мирянами подобное проделывать опасно, – возразила Шарлотта. – Брат Енох говорил, что лихорадка спровоцировала у мистера Грея галлюцинации и он не может отличить реальность от горячечного бреда. Сейчас мы можем только навредить ему, надолго задержать выздоровление. – Действительно, о чем я вообще говорю! Сомневаюсь, что у него вообще есть мозги, так что и выворачивать наизнанку нечего. Тесс не могла видеть Уилла, но ясно представила себе, как его лицо исказила презрительная гримаса. От гнева у нее потемнело в глазах. – Ты ничего не знаешь об этом человеке. – Джем произнес эти слова ледяным тоном. Тесс никогда не слышала, чтобы он прежде говорил так с кем-нибудь. – Не знаю, какая муха тебя укусила, но что бы с тобой ни происходило – ничто не извиняет подобного поведения. – Уилл, я знаю, что с тобой происходит, знаю, каково это, – печально проговорила Шарлотта. – Ты знаешь? – Уилл, казалось, был потрясен. – Ты расстроен, ведь вчера все получилось не так, как планировалось. Да, мы спасли мирянина и потеряли только двоих из наших людей, но де Куинси сбежал, и это самое главное. Мой план провалился. Именно я во время последнего заседания Анклава предложила, его кандидатуру, именно я настояла на своем, и теперь именно меня обвинят в неудаче. Не стану даже говорить о том, что теперь Камилле придется прятаться, так как мы понятия не имеем, где сейчас находится де Куинси и что он задумал. Однако одно я могу сказать совершенно точно, он уже назначил награду за ее голову. Конечно, Камилла предусмотрительно исчезла, но теперь из-за всего произошедшего на нас еще и злится Магнус Бэйн. Так что сейчас у нас нет ни чародея, ни осведомителя. – Но мы не дали де Куинси убить брата Тесс, и кто знает, скольких еще мирян, – возразил Джем. – Это кое-что да значит. Бенедикт Лайтвуд не хотел верить в предательство де Куинси, а теперь он поставлен перед фактом. Он знает, что ты была права. – Скорее всего, он только еще сильнее разозлится, – вздохнула Шарлотта. – Возможно, – согласился Уилл. – Но знаешь, мне кажется, если бы ты не настояла на том, чтобы я взял с собой очередное нелепое изобретение Генри, все пошло бы по-другому. Мой план, Шарлотта, был практически идеальным, и я предупреждал, что нельзя в этом деле полагаться на какую-то дурацкую штуковину. Ты, конечно, можешь в очередной раз закрыть глаза на произошедшее и убедить себя в том, что твой муженек – великий изобретатель. Однако знай, что причина нашей неудачи вчера вечером – прибор Генри. Ни одно из его изобретений еще ни разу не сработало должным образом. Если бы ты признала, что твой муж – бездарный глупец, мы бы только выиграли от этого. – Уилл! – Похоже, Джем был возмущен до глубины души. – Нет! Нет, Джеймс, успокойся! – Голос Шарлотты дрожал. Похоже, Джем еле удержался, чтобы не наброситься на друга с кулаками. – Уилл, Генри очень хороший, добрый человек, и он любит тебя. – Избавь меня от этого, Шарлотта, прошу. – Голоос Уилла тоже дрожал, но только уже от ярости. – Он ведь знал тебя, когда ты был еще мальчиком. Он заботился о тебе, словно ты его младший брат… И я… Я тоже заботилась о тебе. Мы любили тебя, Уилл… – Да, – согласился тот. – Помню, вы мне прохода не давали, и я мечтал лишь об одном, чтобы вы наконец-то отстали от меня. Шарлотта вздохнула так тяжело и так печально, что у Тесс защемило сердце. – Я знаю, что на самом деле ты так не думаешь. – Нет, думаю, – возразил Уилл. – И я по-прежнему считаю, что чем скорее мы прочистим мозги Натаниэля Грея, тем будет лучше для всех. Если вы слишком слабы, чтобы сделать это… Шарлотта начала говорить что-то в ответ, но для Тесс это уже было слишком. Она рывком распахнула дверь и стремительно вошла в комнату. За окнами уже начали сгущаться сумерки, и столовую освещал ревущий в огромном камине огонь, его жадное пламя с урчанием, словно хищный зверь кость, пожирало толстые дрова. Шарлотта сидела за большим столом, бессильно опустив руки на колени. Джем устроился рядом на кончике стула, готовый вскочить в любую минуты. Уилл стоял в глубине комнаты, у самого камина, совершенно не обращая внимания на нестерпимый жар. Хотя, возможно, исходящие от него волны холодной ярости остужали пламя. Глаза его бешено сверкали, рубашка с расстегнутым воротом чуть съехала набок, обнажая грудь, – похоже, Джем до него все-таки добрался. Когда он увидел Тесс, в глазах у него мелькнуло неподдельное изумление, а потом на щеках заиграл болезненный румянец – он тоже не смог забыть произошедшего сегодня утром на чердаке. Его бездонные синие глаза, которые еще секунду назад пылали гневом, словно бы подернула корка льда, и он отвернулся с самым равнодушным видом, на какой только был способен. – Даже и спрашивать не буду, подслушивала ли ты, – процедил он. – Что, прибежала защищать своего драгоценного братца? – Мне вообще есть что сказать, Уилл, и ты прекрасно знаешь об этом, – зло ответила Тесс, а потом повернулась к Шарлотте: – Я не позволю брату Еноху рыться в голове Ната. Он и так тяжело болен, а такое обращение и вовсе может его убить. Шарлотта покачала головой. Она выглядела усталой до предела, лицо ее было серым, глаза опухли, словно она долго плакала. Тесс задавалась вопросом, спала ли она вообще. – Конечно, мы дадим ему выздороветь, прежде чем станем задавать вопросы. – А что, если он проведет в постели несколько недель? Или месяцев? – поинтересовался Уилл. – Мы не можем так долго ждать. – Почему? Что тебя так волнует? Или ты просто хочешь рискнуть жизнью моего брата, потому что тебе вообще наплевать на всех, кроме себя?! – взвилась Тесс. Глаза Уилла окончательно застыли, превратившись в осколки синего стекла. – Ты хотела найти брата, ты его нашла. Считай, что тебе повезло. Но нас судьба твоего брата занимает мало. Его жизнь – не наше дело. Надеюсь, ты это понимаешь. Знаешь, обычно не в наших правилах пренебрегать законом и собственной безопасностью ради спасения жизни или рассудка одного глупого мирянина, который к тому же еще и совершил преступление. – Тесс, Уилл ведет себя недопустимо, но он лишь пытается сказать, что… – Джем немного помолчал, а потом продолжил: – Де Куинси говорил, что доверял твоему брату. Теперь де Куинси сбежал, и мы понятия не имеем, где он скрывается. В доме де Куинси мы нашли бумаги, которые ясно указывают на то, что между обитателями Нижнего мира и сумеречными охотниками вскоре должна начаться война. И в этой войне де Куинси одну из главных ролей отводил механическим людям, над которыми работал долгое время. Понимаете, почему нам так важно узнать, где прячется де Куинси. Нам очень нужно поговорить с вашим братом, Тесс, и как можно скорее. – Возможно, это и в ваших интересах, – отрезала Тесс. – Но это не моя война. Я не сумеречный охотник. – Обязательно напомни нам об этом еще раз, – встрял в разговор Уилл, – а то вдруг мы забудем. – Помолчи-ка, Уилл. – Тон Шарлотты был намного резче обычного. Она перевела взгляд с юноши на Тесс, и девушка внутренне содрогнулась – такая мольба застыла в карих глазах миссис Бранвелл. – Мы доверяем тебе, Тесс. Но и ты должна доверять нам. – Нет, – отрезала Тесс. – Нет, я не стану делать этого. Она почувствовала на себе пристальный взгляд Уилла, и ее захлестнула горячая волна гнева. Как смеет он разговаривать с ней так презрительно и так холодно, как смеет в чем-то упрекать или обвинять ее? Что она сделала, чтобы заслужить это? Ведь она даже позволила ему поцеловать себя. Но так или иначе, все, что случилось сегодня утром, теперь не имело ровным счетом никакого значения – ни то, как она отважно вела себя в логове вампиров и буквально спасла Уиллу жизнь, ни то, что он потом поцеловал ее. – Вы просто хотите использовать меня, вы ничем не отличаетесь от Темных сестер! Леди Белкурт явилась к вам со своим предложением в подходящий момент, и вы решили, что я сделаю всю грязную работу. И вы плевать хотели на то, какой я подвергаюсь опасности! Вы ведете себя, словно я вам что-то задолжала, хотя до недавнего времени я и знать не знала о вашем мире, вашей войне и вашем Законе. И да, это ваш мир, не мой, это вы хотите им управлять, вы мечтаете о неограниченной власти в нем, не я. И я не виновата в том, что вы плохо делаете свою работу! Тесс видела, как побледнела и напряглась Шарлотта. На какое-то мгновение она почувствовала острую жалость к этой, по сути, очень одинокой женщине, вынужденной в одиночку справляться с трудностями, но охвативший ее гнев оказался сильнее, Тесс уже не могла остановиться, жестокие слова лились словно вышедшая из берегов горная река. – Все ваши слова об обитателях Нижнего мира, о том, как вы их ненавидите и какие они нехорошие, полная ерунда! Вы никогда не бываете искренними, вы обманываете даже сами себя. Вы говорите, что защищаете мирян? О, как это благородно. Вот только было бы неплохо, если бы вы их не презирали, во всяком случае, не высказывали бы свое отношение к ним столь откровенно. – Она посмотрела на Уилла. Тог был бледен, в его безумно сверкающих глазах застыл… Она не была до конца уверена, что угадала его чувство, но, возможно… "Страх, – подумала Тесс, – но не я его причина. Тут что-то другое". – Тесс, – начала было Шарлотта, но девушка уже развернулась и решительно зашагала к двери. В последний момент она обернулась – сумеречные охотники неотрывно смотрели на нее, в глазах Шарлотты плескалась печаль, Джем выглядел немного виноватым, а Уилл… – И держитесь подальше от моего брата, – peзко бросила она. – И не ходите за мной, все это бесполезно.
* * *
"Надо дать гневу выход, иначе можно сойти с ума!" – думала Тесс. Она ни секунды не сожалела о резких, возможно даже жестоких словах, потому что теперь она была почти… счастлива. Конечно, последствия ее вспышки могли оказаться не слишком приятными. Она ясно дала понять сумеречным охотникам, что презирает их и не нуждается в их помощи. Но легко сказать "я ухожу", вот только куда собственно идти? Конечно, она могла бы просто вернуться в свою комнату и сделать вид, что ничего не произошло, но тогда бы ее выпад все бы сочли банальной истерикой. Наверняка после этого к ней бы стали относиться еще хуже, еще более снисходительно и презрительно, чем раньше. Ей вдруг отчаянно захотелось увидеть брата, но она удержалась – боялась, что ее плохое настроение может как-то повредить ему. К тому же был риск наткнуться на Софи или Агату и выместить на них остатки злости, а это было бы несправедливо. Немного подумав, она решительно зашагала по узкой винтовой лестнице, ведущей на первый этаж Академии. Она прошла через огромный, освещенный колдовским светом вестибюль, бывший когда-то церковным нефом, и вышла на широкое крыльцо. Спустившись на несколько ступеней, она обняла себя за плечи, задрожав от налетевшего на нее порыва ледяного ветра. Наверно, днем шел дождь, поскольку ступени были влажными, и черный булыжник внутреннего двора походил на зеркала. Луна скрылась за стремительно несущимися облаками, и огромные железные ворота потонули в сгущающихся тенях, превратившись в огромный черный провал в стене. "Мы – пыль и тени". – Знаю, о чем ты думаешь, – раздался голос за ее спиной. Он звучал так тихо, что Тесс на какое-то мгновение показалось, что она ослышалась и это лишь ветер играет листвой высоко в кронах деревьев. Девушка обернулась. Джем стоял дверях, его серебристые волосы в падающем со спины колдовском свете походили на нимб, лицо же скрывала густая тень. В правой руке Джем держал свою неизменную трость – глаза дракона хитро поблескивали, словно внимательно рассматривали Тесс. – Не думала, что ты пойдешь за мной… – На самом деле думала. А еще ты, должно быть, думала: если они называют это сырое и холодное время года летом, то на что похожа зима? Ты удивишься. Зима здесь почти ничем не отличается от лета. – Он сделал несколько шагов вперед и сел на ступеньку у ног Тесс, хотя не слишком близко к ней. – А вот весна в этих краях действительно прекрасна. – Ты это серьезно? – спросила Тесс без всякою интереса. – Нет, на самом деле я немного преувеличиваю. Весной здесь так же туманно и сыро, как и в любое другое время года" – Он покосился на Тесс. – Знаю, ты не хотела, чтобы за тобой кто-нибудь пошел. Но надеюсь, ты имела в виду в первую очередь Уилла. – Я… – Тесс повернулась, чтобы посмотреть на Джема. – Я не должна была говорить такие вещи. – Нет, ты имела на это право, – вздохнул Джем. – Мы, сумеречные охотники, так долго вели замкнутый образ жизни, что теперь часто забываем посмотреть на ситуацию с другой стороны. Сейчас мы обращаем внимание лишь на то, что хорошо для нефилимов или плохо для нефилимов. Вот только порой – а может быть, даже не порой, а очень часто – мы забываем подумать о том, хорошо ли то, что мы делаем, для остального мира или нет. – Я не хотела обижать Шарлотту. – Шарлотта очень остро реагирует на все, что происходит в стенах Академии. Ее решения часто подвергаются критике, и каждый раз она честно пытается найти компромисс и выйти из ситуации с наименьшими потерями для всех сторон. Ты слышала Бенедикта Лайтвуда на встрече Анклава? Теперь Шарлотта считает, что не вправе сделать ошибку. – И это касается любого из нас? Любого из вас? – Тесс глубоко вдохнула; воздух был настолько влажным, что ей показалось, будто она глотнула воды. В ноздри сразу же ударил запах города – смесь лошадиного пота, нечистот, гнилой воды, духов и чего-то еще, чего Тесс не могла определить. – Я только… Иногда мне кажется, что все это слишком и я скоро сойду с ума. Мне сейчас очень тяжело. Мне бы так хотелось, чтобы ничего этого не было. Чтобы я так никогда и не узнала о своих способностях. Чтобы Нат остался дома и сейчас был бы здоров! – Иногда в нашей жизни происходят такие быстрые изменения, что мы не успеваем все как следует обдумать и принять решение самостоятельно, – вздохнул Джем. – Но думаю, намного хуже, когда не меняется ничего или меняется так, что мы долгое время ничего не замечаем. Но могу сказать одно, ты обязательно привыкнешь. Ты научишься жить новой жизнью, и когда-нибудь тебе даже представить будет трудно, что все могло быть иначе. – Говоришь, я привыкну к своим способностям и стану считать себя настоящей чародейкой… или кто я там есть на самом деле? – На самом деле ты всегда была такой, и, по сути, для тебя ничего не изменится. Очень скоро ты свыкнешься со своим положением. Тесс глубоко вздохнула, а потом так же медленно выдохнула. – На самом деле я так не думаю, – начала она. – Я имею в виду свои слова, сказанные в столовой. Я не считаю нефилимов таким уж ужасными, как остальные. – Я знаю. Если бы ты так думала, ты бы не стояла здесь, а охраняла брата. – Уилл ведь тоже не думает то, что говорит, – через мгновение продолжала Тесс. – Он не причинил бы зла Нату. – Ах… – Джем перевел взгляд на ворота, взгляд его серых глаз стал задумчивым. – Ты права. Но я удивлен, знаешь ли… Я знаю его, знаю очень хорошо. Но у меня на то, чтобы понять Уилла, ушли годы. Но порой даже мне бывает трудно понять, когда он говорит всерьез, а когда лишь играет на публику. – Поэтому ты никогда не сердишься на него? Джем рассмеялся: – Ну это не совсем верно. Иногда мне просто хочется задушить его. – Как же ты успокаиваешься? – Иду в мое самое любимое место во всем Лондоне, – просто ответил Джем. – Стою там, смотрю на воду, думаю о жизни… Мерное течение реки завораживает, и я забываю о мелких неприятностях. Тесс была очень заинтересована: – И это работает? – На самом деле не всегда. Иногда я бываю так зол, что кажется, могу убить Уилла голыми руками. Но потом я выпускаю пар, и мне становится лучше. Тесс захихикала: – А где оно? Твое любимое место? На какое-то мгновение Джем задумался. Потом сстал и протянул ей руку, ту, в которой сжимал трость: – Пойдем, я покажу тебе. – Это далеко? – Не очень. Всего полчаса ходьбы, – улыбнулся он. "У него такая красивая улыбка", – подумала Тесс и не могла сдержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. И впервые за долгое время у нее стало хорошо на душе. Тесс оперлась на руку Джема – и почувствовала себя, как никогда, защищенной, словно все беды и несчастья остались в прошлом. Когда они пошли к воротам, Тесс обернулась, посмотрела на Академию, а потом позволила Джему увести ее на городскую улицу. Вскоре сплетающиеся друг с другом в диковинном танце вечерние тени поглотили их.
Глава четырнадцатая
Двадцать мостов от Башни до Кью, – Так уверяет Река. Но все мосты как один молоды, А Темза течет века. И этот рассказ – Реки рассказ – Я лишь подправил слегка [83] . Редьярд Кипдинг "Рассказ реки"
Проходя через железные ворота Академии, Тесс чувствовала себя Спящей красавицей, оставляющей позади заколдованный замок, с увитыми колючими растениями стенами. Академия находилась посреди площади, от которой в разные стороны разбегались улицы, одни широкие и хорошо освещенные, другие узкие, кривые и темные. Улицы эти сплетались друг с другом, сходились, а потом разбегались вновь, образуя хитрые узоры городского лабиринта. Все еще аккуратно придерживая за локоть, Джем вел Тесс по узкой улочке. Небо над их головами походило на стальную плиту. Влажная от дождя земля хлюпала под ногами, а блестящие от воды стены домов, казалось, жили своей жизнью: они сдвигались, преграждая им путь, а потом бросались в стороны, стило только приблизиться, прятались друг за другом, толкались, пытались выйти вперед или, напротив, отступить в тень. Джем не замолкал ни на минуту все то время, что они шли. Ничего важного, просто рассказывал о Лондоне и о своих первых днях в этом городе, который даже по прошествии стольких лет казался ему серым и враждебным. Раньше он и представить себе не мог, что на земле есть место, где так часто идет дождь, где дороги превращаются в реки, а дома – в морские скалы. Иногда ему казалось, что вода уже пропитала его тело насквозь и скоро, когда его кости основательно вымокнут, он начнет прорастать в землю, подобно дереву. – Но даже к этому можно привыкнуть, – заверил он Тесс, когда они вышли из узкого переулка на Флит-стрит[84]. – Хотя иногда тебе будет отчаянно хотеться, чтобы кто-то взял тебя и хорошенько выжал, как мокрую губку. Вспоминая хаос, царивший днем на улицах, Тесс сейчас немного успокоилась и теперь с удивлением думала о том, насколько же тихи и спокойны лондонские улицы по вечерам: вместо гомонящей толпы по тротуарам теперь брели редкие прохожие. Шли они опустив головы, держась в тени зданий. Попадались и экипажи, и восседающие верхом на лошадях люди. Однако все они, казалось, не замечали Тесс и Джема, словно они были продолжением мокрой мостовой или скользких от влаги кирпичных стен домов. Может, они околдованы? Тесс удивлялась происходящему, но вопросов не задавала. Болтовня Джема успокаивала, и она наслаждалась звуком его голоса. Он сказал ей, что сейчас они находятся в самой старой части города, в месте, где много веков назад появился на свет новорожденный Лондон. Магазины, витрины которых выходили на улицу, были уже закрыты, однако то тут, то там из вечерней тьмы доносились голоса зазывал. В этом царстве теней и воды, где можно было пройти улицу из конца в конец и никого не встретить, слова о грушевом мыле, от которого волосы становились гуще и пышнее, и керосиновых лампах звучали почти дико. Невидимки, предлагающие посетить лекции по спиритизму, вписывались в окружающий их антураж намного лучше. Подняв голову, Тесс заметила острые шпили Академии, стрелами взлетающие в небо над городскими крышами. Сейчас ей трудно было поверить в то, что их никто не видел. Должно быть, на улицах Лондона было намного больше странных существ, чем кто-то мог себе вообразить. Она вспомнила зеленокожую женщину-попугая и содрогнулась. Не хотелось бы ей встретить подобное существо вновь. Но в итоге любопытство взяло верх, и она спросила у Джема, действительно ли миряне не видят Академию. – Позволь показать тебе кое-что, – вместо ответа предложил он. – Остановись здесь. – Он легонько подтолкнул Тесс, и она встала прямо посреди улицы. – Что ты там видишь? Тесс окинула взглядом простиравшуюся перед ней улицу. Они находились около пересечения Флит-стрит и Чансери-Лейн[85]. Скучнее и обычнее места себе и представить было нельзя. – Фасад банка. А что я еще должна там видеть? – Расслабься, постарайся расфокусировать взгляд, ни на чем не сосредотачивайся, – попросил ее Джем. – Посмотри по сторонам чуть искоса, так, словно ты хочешь взглянуть на дикого кота, но боишься его напугать. Посмотри теперь на банк. Смотри прямо на него, быстро! Тесс сделала все так, как просил Джем. Банк исчез. На его месте стояла средневековая таверна. Часть ее стен была сложена из грубых необработанных камней, часть – из толстых бревен. Соломенную крышу на месте удерживала сырая глина. Из небольших окон и полуоткрытой покосившейся двери на улицу лился красноватый свет. Было видно, как внутри таверны в клубах дыма перемещаются какие-то тени. Они ничуть не походили на фигуры обычных мужчин и женщин – слишком уж высокие, слишком тонкие… Тесс присмотрелась повнимательнее… О господи, у них, похоже, было несколько конечностей! Из таверны доносилась музыка, нежная, наводящая сладкое оцепенение, – так могли бы играть эльфы. Но музыку эту то и дело заглушали взрывы грубого хохота. На вывеске, чуть косо приколоченной над дверью, был изображен человек, вставший на цыпочки, чтобы ущипнуть за нос рогатого демона. Надпись ниже гласила: "Таверна дьявола". "Здесь Уилл как-то провел вечер", – вспомнила Тесс и посмотрела на Джема, но тот неотрывно смотрел вперед, его рука была неподвижна, дыхание – ровным и спокойным. Красноватый свет отражался в его серебристых глазах, и Тесс невольно залюбовалась юношей. – Это то самое место? – спросила она. Взгляд Джема стал рассеянным. А потом он словно бы встряхнулся, повернулся к девушке и рассмеялся. – Нет, мой бог, конечно же нет, – ответил он. – Я просто хотел, чтобы ты увидела. Кто-то вышел из дверей таверны – мужчина в длинном черном пальто, на голове которого красовалась изящная и очень необычная шляпа из темного фетра. Он поднял голову, и они с Тесс встретились взглядами. У незнакомца была черная, переходящая в синеву кожа, а волосы и длинная, чуть ли не до пояса, борода – белы, как первый снег. Незнакомец сдержанно кивнул, а потом двинулся на восток, к Странду, в то время как Тесс задавалась вопросом: как это прохожие на улице не оборачиваются ему вслед? Однако никто не обращал внимания на странного человека, словно он и не шел не спеша по лондонской улице. Тесс поняла, что миряне не видят ни странных посетителей таверны, ни самого заведения. Более того, когда на улицу, хихикая и болтая что-то на непонятном языке, вывалились те самые странные, многорукие и веретенообразные существа, они чуть было не натолкнулись на угольщика, устало катящего вперед свою тележку. Он остановился, мгновение озадаченно озирался по сторонам, а затем, пожав плечами, продолжил свой путь. – Когда-то тут была обыкновенная таверна, – объяснил Джем, – которая один бог знает чем привлекла обитателей Нижнего мира. Нефилимам не понравилось, что рядом с мирянами крутятся разные сомнительные существа. В итоге мирян от этого места отвадили, зачаровав его особым образом. Сейчас на месте таверны они видят банк. Таверну же эту стали посещать исключительно обитатели Нижнего мира, и посещают они ее чаще, чем хотелось бы… – Джем поглядел на луну и нахмурился: – Уже слишком поздно. Нам лучше продолжить путь. Бросив последний взгляд на "Таверну дьявола", Тесс поспешила за Джемом, который продолжал непринужденно болтать, указывая то на одно здание, то на другое: – Вот церковь Храма, ее построили сами рыцари тамплиеры[86], когда вернулись из паломничества в Святую землю. Они были друзьями нефилимов, эти рыцари. Миряне, но прекрасно знали о Нижнем мире. И конечно, – добавил он, поскольку они к тому моменту уже вышли на мост Блэкфайерз, – многие думают, что безмолвные братья когда-то были черными монахами[87], хотя доказательств этого не существует. Оглядев мост, Тесс не могла не задаться вопросом, за что Джем так любит это место. Гранитный мост протянулся с одного берега Темзы на другой – низкий, с многочисленными арками, с темно-красными парапетами, подкрашенными золотой и алой красками и мерцающими в лунном свете. Тихий, утонувший в тенях, с уродливой "решеткой" железной дороги, протянувшейся на противоположный берег реки. Возможно, здесь было бы не так уж и плохо, если бы по восточной стороне моста не протянулись рельсы. – Знаю, что ты думаешь, – нарушил молчание Джем. – Здесь не так уж и хорошо. На самом деле для меня это то, что нужно: люди нечасто приходят сюда, чтобы насладиться видом. Я же могу в одиночестве полюбоваться рекой, в которой купается лунный свет. Они вышли к центру моста. Тесс прислонилась к гранитному парапету и посмотрела вниз – под ней плескались черные воды Темзы. Вдоль берегов, на сколько хватало глаз, простирался Лондон. Массивный купол собора Святого Павла[88] плыл в ночном небе, окутанный туманом, словно призрак саванов. Вообще в этом извечном лондонском тумане все предметы теряли свои естественные очертания, превращаясь в размытые пятна самых причудливых форм. Тесс снова посмотрела на реку. Запах гниющих водорослей и нечистот поднимался от воды. В плотном тумане он словно бы густел, и казалось, смрад можно было резать ножом. Однако было в этой черной, зловонной реке что-то завораживающее: она словно брала начало в глубине веков и несла свои воды сквозь столетия, и мутными ее воды стали не от грязи, просто они впитали в себя покрытое пылью тысячелетий время… – "Сладкая Темза течет и течет, а я пою и пою", – произнесла Тесс нараспев. Обычно она редко цитировала стихи в разговоре, но было в Джеме что-то особенное, что заставляло ее расчувствоваться. К тому же она ясно понимала, что этот человек вряд ли посмеется над ней. – Я уже слышал эти строки раньше, – сказал он. – Уилл как-то цитировал. Откуда это?
Дата добавления: 2015-04-24; Просмотров: 354; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы! Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет |